Category: медицина

рукописи не горят

Ярослав Голованов - Королёв (ноябрь 1968 – июнь 1994)



На самом деле здоровяком он в зрелые годы не был. У него было слабое сердце, всякая физическая работа быстро его утомляла, и, может быть интуитивно, он эту работу не любил, избегал. Врачи поставили диагноз – мерцательная аритмия сердца. Сергей Павлович частным порядком показывался академику Владимиру Никитовичу Виноградову. Было назначено лечение, которое эффекта не дало. В 1964 году Виноградов умер. А сердце у Сергея Павловича продолжало болеть. В последние годы все чаще и чаще. И не всегда уже помогала мятная лепешечка валидола. 11 февраля 1964 года Королев проводит совещание в своем кабинете в Подлипках, когда его настигает сердечный приступ.

Запись в дневнике М.К. Тихонравова 3 ноября 1964 года: «КБ. Вечером виделись с СП... Низкое давление. Плохо с сердцем».

Партийный работник В.И. Ламкин вспоминает: «В середине 1965 года проходил актив областной партийной организации, на который пригласили и Сергея Павловича. В те дни он себя плохо чувствовал, но на актив приехал. Прослушав доклад и часть прений, подошел в перерыве ко мне:

– Владимир Ильич, как ты думаешь, если я поеду домой и лягу в постель? Нездоровится. Еле-еле сижу. Задачу свою понял, а выступать, наверное, нет необходимости. Разрешаешь?256

Я обнял его и хотел сказать, что доложу в президиум, а ехать домой подлечиться, конечно, надо. Взглянул в лицо – оно было покрыто бисеринками пота...»

Не меньше сердечных хворей беспокоят его кишечные кровотечения.

Началось это давно, еще летом 1962 года – сразу после полета Николаева и Поповича, со страшного ночного приступа желудочно-кишечных болей, когда «скорая» увезла его в больницу. На следующий день знаменитый профессор Маят осматривал его, мял живот, все время спрашивал:

– Тут болит? А тут? А тут?

– Нигде не болит, – робко отвечал Сергей Павлович.

Диагноз: изъязвление сфинктера.

<...>

Анализы, проведенные в декабре <1965 года>, показывали кровоточащий полип в прямой кишке. Теперь речь шла об удалении полипа – операция напряженная, но и серьезной ее назвать вряд ли можно. Сергей Павлович был спокоен, все встречи и дела уверенно задвигал на вторую половину января. В больницу каждый день приезжала Нина Ивановна, беседовала с врачами – никаких тревог. 11 января <1966 года> сам министр здравоохранения СССР, академик Борис Васильевич Петровский сделал гистологический анализ – отщипнул крохотный кусочек полипа. Было сильное кровотечение, еле остановили.

<...>

Борис Васильевич Петровский рассказывал мне обо всех этих событиях несколько по-другому.

– Биопсия действительно показывала полип в прямой кишке, и я назначил операцию с целью избавить Сергея Павловича от этого полипа. Предварительно была сделана попытка под наркозом с помощью эндоскопа взять еще раз ткань на анализ, но началось сильное кровотечение, и необходимость операции стала очевидной... Струкова я не помню, я его не вызывал, возможно, его помощь потребовалась гистологам «кремлевки», которые проводили анализ опухоли. То же говорит Петровский и в своей книге: «Лапаротомия (вскрытие брюшной полости) показала наличие неподвижной злокачественной опухоли, прорастающей в прямую кишку и стенку таза. Электроножом с большим трудом удалось выделить опухоль и взять биопсию, подтвердившую наличие самой злокачественной опухоли – ангиосаркомы».

<...>

Андрей Михайлович Ганичкин, профессор-онколог, с которым случайно разговорились мы о смерти Сергея Павловича, сказал, потупясь:

– Видите ли, саркома прямой кишки в медицинской литературе практически не описана... Впрочем, министру здравоохранения виднее...

Академик А.И. Струков подтвердил: да, заболевание крайне редкое.

Петровского я прямо спросил: существует ли вообще такая болезнь? Бориса Васильевича вопрос мой не смутил:

– Да, саркома прямой кишки – очень редкое заболевание, из всех возможных видов злокачественных опухолей прямой кишки она составляет менее одного процента. Это отмечал в своих работах и такой крупнейший наш онколог, как Николай Николаевич Петров. У Королева была именно ангиосаркома прямой кишки...

– Как долго он смог бы еще прожить безо всякого хирургического вмешательства?

– Несколько месяцев. Наиболее вероятно, что он умер бы от постоянных кровотечений, просто истек бы кровью. Еще более страшный вариант: опухоль, разрастаясь, сдавила бы прямую кишку, что привело бы к непроходимости. Пришлось бы делать вывод в боку, но эта мучительная операция все равно ничего не решала. Сергей Павлович был обречен...
place de l’Étoile

Александр Галич - Про маляров, истопника и теорию относительности (1962)



...Чуйствуем с напарником: ну и ну!
Ноги прямо ватные, все в дыму.
Чуйствуем - нуждаемся в отдыхе,
Чтой-то нехорошее в воздухе.

Взяли "Жигулевское" и "Дубняка",
Третьим пригласили истопника,
Приняли, добавили еще раза, -
Тут нам истопник и открыл глаза

На ужасную историю
Про Москву и про Париж,
Как наши физики проспорили
Ихним физикам пари,
Ихним физикам пари!

Всё теперь на шарике вкось и вскочь,
Шиворот-навыворот, набекрень,

И что мы с вами думаем день - ночь!
А что мы с вами думаем ночь - день!

И рубают финики лопари,
А в Сахаре снегу - невпроворот!
Это гады-физики на пари
Раскрутили шарик наоборот.

И там, где полюс был - там тропики,
А где Нью-Йорк - Нахичевань,
А что мы люди, а не бобики,
Им на это начихать,
Им на это начихать!

Рассказал нам все это истопник,
Вижу - мой напарник ну прямо сник!
Раз такое дело - гори огнём! -
Больше мы малярничать не пойдем!

Взяли в поликлиники бюллетень,
Нам башку работою не морочь!
И что ж тут за работа, если ночью - день,
А потом обратно не день, а ночь?!

И при всёй квалификации
тут возможен перекос:
Это всё ж таки радиация,
А не просто купорос,
А не просто купорос!

Пятую неделю я хожу больной,
Пятую неделю я не сплю с женой.
Тоже и напарник мой плачется:
Дескать, он отравленный начисто.

И лечусь "Столичною" лично я,
Чтобы мне с ума не стронуться:
Истопник сказал, что "Столичная"
Очень хороша от стронция!

И то я верю, а то не верится,
Что минует та беда...
А шарик вертится и вертится,
И всё время - не туда,
И всё время - не туда!

1962
Красная площадь

«заставили демонстрантов лечь на асфальт» - это классно! :)


Сегодня в 9:00 в вестибюле здания Совета министров АРК глава правительства Крыма Анатолий Могилев встретился с представителями захватчиков республиканских админзданий.

«Представители с их стороны заявили, что не уполномочены вести переговоры и выдвигать требования. Анатолий Могилев передал свои контактные телефоны для последующей связи с захватчиками», - пишет на своей странице в Facebook начальник Управления информационной политики Совмина АРК Виолетта Лисина

Журналистам, которые находятся перед зданием крымского парламента, удалось вплотную подойти к дверям здания.

Журналисты попытались вывести на разговор захватчиков. В здании очень темно. Через разбитые стекла они стали спрашивать, каковы требования тех, кто находится внутри здания.

В ответ в их сторону полетела светошумовая граната – она взорвалась внутри здания. По предварительной информации, пострадавших нет. Милиция вывела прессу за границы оцепления.

Сотрудники Служба безопасности Украины обзвонили журналистов телеканалов и сообщили, что направляются сегодня в село Укромное под Симферополем, чтобы «перехватить российские БТРы».



Симферополь, прямой эфир
Milano

Мария Алёхина:


Я не имею ни малейшего морального права выходить на свободу, когда моя подруга Надежда Толоконникова находится в больнице и под угрозой, что ее отправят в прежнюю колонию. Я добровольно остаюсь в нижегородской колонии до конца срока - до марта 2014 года. Это мой протест! А тот день, когда мы выступали в храме - самый яркий день в моей жизни. Я не раскаиваюсь.
JKL Informatique

Григорий Романов, антисемит


- Григорий Васильевич, вы пережили блокаду...

- От начала до конца, все 900 дней. Я много пережил в эти дни - дистрофию, ранение, контузию, госпиталь. И когда Ленинград был освобожден и 42-я армия пошла в наступление, я в нем участвовал: дошли до Пскова, перегруппировались, двинулись дальше.

- Ваш помощник рассказывал, что особенную роль тогда в вашей жизни сыграла девушка Аня, впоследствии ваша жена...

- Анна Степановна.

- Говорят, она нашла вас в госпитале...

- Да, она меня нашла, помогла мне. Но выкарабкался я, конечно, сам.

- Что вы можете сказать о том времени нынешнему поколению?

- Надо помнить те дни. Они всегда должны оставаться для нас памятными. Помнить о страданиях людей. И о великой силе духа, проявленной ими.

- Скажите, почему вы негативно восприняли "Блокадную книгу" Алеся Адамовича и Даниила Гранина?

- Вы знаете, я и сейчас плохо отношусь к Гранину, точнее к тому, что он говорит и пишет о блокаде. Это все неправильно, необъективно. Что бы он ни говорил, его мысли склоняются к тому, что "город надо было сдать", а это вообще неправильная постановка вопроса. Если бы мы его сдали, от него бы ничего не осталось, жертвы были бы страшнее блокадных.

Или эти его рассказы о том, что Микоян предлагал Жданову завернуть в Ленинград составы с хлебом, которые перестали отправлять в Германию, а Жданов якобы отказался. Я не думаю, что такое было возможно. Слишком все было серьезно. И руководители страны, включая Жданова, делали все, чтобы спасти Ленинград, а не наоборот.