Category: армия

Красная площадь

Кем были 28 панфиловцев?


Утром 18 октября 1941 года противник силами до двух рот пехоты с 25-ю танками начал атаку высоты 233.6. Оборонявший эту высоту второй взвод, которым командовал мл. лейтенант Джура (Жура) Ширматов (в наградном листе о награждении орденом Красного Знамени его фамилия указана, как – Шерпатов), пропустил пехоту противника до 200 метров и начал расстреливать ее внезапным огнем. Гитлеровцы не выдержали огневого удара и, потеряв несколько десятков солдат убитыми, начали быстро отступать к своим танкам, двигавшимся несколько позади. В это время танки 21-й советской танковой бригады, находившиеся в засаде в лесу восточнее высоты, внезапным огнем подожгли шесть фашистских танков, что еще более усугубило растерянность и панику в рядах наступавшего противника. Таким образом, первая атака была отбита.

Но, вскоре враг повторил атаку, получив подкрепление в живой силе и технике. Завязались ожесточенные бои. В разгар боя свыше двух десятков фашистских танков на максимальных скоростях прорвались на высоту, где уже сосредоточилась вся 4-я рота, и начали продвигаться в сторону деревень Княжево и Игнатково. Бойцы роты, уже не имевшие к этому времени подручных противотанковых средств, вынуждены были, укрывшись в окопах, пропустить их через себя. Завязался многочасовой бой в полном окружении с отсеченной от танков вражеской пехотой. Только когда стали подходить к концу боеприпасы, понесшая огромные потери 4-я рота вынуждена была оставить высоту и пробиваться к своим. Вышло из окружения 30 человек, считая Ширматова (Шерпатова) и политрука Клочкова.

Но, пока рота выходила из окружения, ее посчитали полностью погибшей. Поэтому в полку была сформирована новая 4-я рота, из прибывшего пополнения, под командованием капитана (в то время еще ст. лейтенанта) П.М.Гундиловича. Когда же из окружения вышли остатки «старой» роты, как бы временно возникло две 4-х. Очевидно, поэтому остатки «старой» роты были сведены во 2-й взвод под команду мл. лейт. Джуры Ширматова (Шерпатова).

Таким образом, становится вполне очевидным, что этот «сводный» взвод бывшей «старой» 4-й роты и является будущей знаменитой группой истребителей танков, больше известными как - 28 гвардейцев-панфиловцев.

Политрук Василий Клочков в состав взвода не вошел, так как являлся политруком роты. Не вошел и его связной Даниил Кожубергенов. Таким образом, взвод насчитывал 28 человек, считая с его командиром. Сам Джура Щирматов (Шерпатов) в бое 16-го ноября не участвовал, так как за день до этого был ранен и отправлен в госпиталь (по другим сведениям он погиб). Взвод возглавил помкомвзвода сержант Иван Добробабин (следствие называло его командиром отделения. По утверждению доктора исторических наук, профессора Казахского университета имени аль-Фараби Лайлы Ахметовой, после ранения Ширматова-Шерпатова, взвод первоначально возглавил ст.сержант Митин, но он погиб в самом начале боя). Итого взвод был неполного состава – 27 человек. Если прибавить к ним политрука Клочкова и его связника Кожубергенова и отнять струсившего и застреленного своими бойца, то получим окончательное количество участников боя – 28!

Иными словами, это был опытный, прошедший в буквальном смысле огонь и воду, сумевший выжить в октябрьской мясорубке взвод бойцов. Поэтому, неудивительно, что командование решило сделать из него группу истребителей танков. Наверное, еще и потому, что этот взвод по своему количественному составу был неполный, да еще остался под командованием сержанта. Более того, его выдвинули в так называемое боевое охранение, то есть на определенное удаление от своего переднего края.

Весь высокий смысл подвига этой группы истребителей танков заключается не в том, что они уничтожили 18 или 25 вражеских танков, а в том, что, оказавшись на острие главного удара танковой армады врага, задержали эту армаду на целых четыре часа, уничтожив при этом большое количество бронированных машин!

Несмотря на то, что враг все-таки смял оборону левого фланга 1075-го полка, благодаря героическому сопротивлению 28-ми, а также некоторых других опорных пунктов сопротивления 2-го батальона, ему не удалось пройтись по тылам 316-й дивизии, окружить ее и, выйдя на Волоколамское шоссе, обрушиться большой танковой массой на слабо защищенную с этого направления Москву.

Когда определилось направление главного удара врага, и группа истребителей танков из 28 панфиловцев повела с вражескими танками свой смертный четырехчасовой бой, генерал Панфилов успел перебросить на левый фланг все остатки своей артиллерии, сняв их с правого фланга. А командарм К.К.Рокоссовский срочно двинул на помощь дивизии две танковые бригады. 33-я бригада устремилась к ее левому флангу, а 23-я вышла в район Деньково и заняла там жесткую оборону, чтобы начавшей отступать с боями дивизии было за что зацепиться и занять новую линию обороны. Кроме того, дивизии был сразу выделен страшный дефицит тех дней – 18 противотанковых ружей, которые генерал Панфилов тоже немедленно переправил на левый фланг.

В 3-х томном исследовании Генштаба «Разгром немецких войск под Москвой», изданном под редакцией маршала Б.М.Шапошникова в 1943 году, было отмечено, что панфиловцы «нанесли противнику крупный урон, выведя из строя 50% всех наступавших танков». А что касается места этого боя 28-ми в битве за Москву, в нем недвусмысленно сказано: «Славный бой этих героев у разъезда Дубосеково явился не только подвигом мужества; он имел крупное тактическое значение, так как задержал продвижение немцев на много часов, дав возможность другим нашим частям занять более удобные позиции, не допустить прорыва массы танков противника на шоссе и позволил организовать противотанковую оборону в этом районе».
Красная площадь

Из воспоминаний Давида Ортенберга «Июнь-декабрь сорок первого» (1984 г.):


«Должен сказать, что в тот день, когда готовился номер газеты, датированный 27 ноября, глаз мой как-то не зацепился за эту заметку <имеется в виду очерк Василия Коротеева>, помещенную на третьей полосе под скромным заголовком… Днем поехал в ГлавПУР <это сокращение аббревиатуры ГлавПУРККА - Главное Политическое управление Рабоче-Крестьянской Красной Армии>. Как обычно, просматривая там последние донесения политорганов, вычитал в одном из них такой эпизод:

«16 ноября у разъезда Дубосеково двадцать девять бойцов во главе с политруком Диевым отражали атаку танков противника, наступавших в два эшелона – двадцать и тридцать машин. Один боец струсил, поднял руки и был без команды расстрелян своими товарищами. Двадцать восемь бойцов погибли как герои, задержали на четыре часа танки противника, из которых подбили восемнадцать»

Сразу же вспомнилась корреспонденция Коротеева. Ясно было, что в политдонесении речь идет о том же бое панфиловцев с танками. Здесь меньше подробностей, но зато указан район боев. И вот эта суровая правда о двадцать девятом бойце, струсившем в беспощадном бою…

Уйти от этих двух сообщений, которые как бы скрестились и в моем уме, и в моем сердце, я уже не мог. Когда вернулся в редакцию, у меня уже созрело определенное решение. Вызвал Кривицкого, протянул ему выписку из политдонесения…

- Надо писать передовую, - сказал я. – Это пример и завещание всем живущим и продолжающим борьбу.

Обсудили, как быть с двадцать девятым. В те дни сказать истинную правду о нем было гораздо труднее, чем умолчать о его существовании. Вероятно, по этой причине и в корреспонденции Коротеева ни слова не было о двадцать девятом. Но на этот раз нам хотелось быть точными и объяснить все, что там происходило…К полуночи она <т.е. передовая> лежала у меня на столе. Над ней заголовок – «Завещание 28 павших героев». Пример панфиловцев был назван завещанием, то есть святой волей умершего, какую принято исполнять безоговорочно».
Reichstag 20081023

И врагу никогда не добиться...

28 ноября 1941 года в «Красной звезде» была напечатана передовая статья «Завещание 28 павших героев», написанная 31-летним Александром Кривицким. Статья начиналась словами: «В грозные дни, когда решается судьба Москвы, когда вражеский натиск особенно силен, весь смысл жизни и борьбы воинов Красной армии, защищающих столицу, состоит в том, чтобы любой ценой остановить врага, преградить дорогу немцам. Ни шагу назад — вот высший для нас закон. Победа или смерть — вот боевой наш девиз». Появлению статьи также предшествовали крайне драматические события на Западном фронте, которым командовал Жуков.

Утром 26 ноября немцы начали наступление на Ново-Иерусалиский монастырь, под прикрытием тумана крупная группа эсесовцев ворвались в монастырь. Затем дивизия «Рейх» попыталась ворваться в Истру с запада. И лишь около полудня перешла в наступление с севера 10-я танковая дивизия от деревни Андреевское. Главную опасность представляли танки. Когда-то, еще в начале ноябрьских боев, К.К.Рокоссовский советовал А.П.Белобородову: «Выбивай у них танки. Главное – танки». Белобородов следовал этому совету, имея в составе противотанковую артиллерию, он вовремя направлял ее на танкоопасные направления.

До позднего вечера 26 ноября 10-я танковая дивизия немцев, наступая от деревни Андреевское, между рекой и лесом, стремилась овладеть территорией у истринской больницы. Танки шли в атаку в сопровождении многочисленной мотопехоты. Их встречала наша артиллерия. А. П. Белобородов вспоминал: «Сорок орудийных стволов били по танкам. Гремели выстрелы, стучали откаты, звенели стреляные гильзы. Снаряды крушили броню, дробили гусеничные траки. На поле боя горели изуродованные вражеские танки, остальные откатывались на исходные позиции. А час спустя, после очередного налета пикирующих бомбардировщиков и артобстрела, все повторялось сначала». Оборону там держали, в основном, бойцы 40-ого батальона.

Весь день фашистская авиация висела под Истрой, тяжелая артиллерия методично, квадрат за квадратом обстреливала город. Горели целые улицы – дома и деревянные тротуары. Хаос огня, дым, рвущиеся снаряды, падающие стены – это Истра 26 ноября.

Была уже полночь, а бой не затихал. Немецкие танки с северо-востока обходили Истру. С церковной колокольни А.П.Белобородов видел огненное полукольцо переднего края. Оно, глубоко охватывая Истру, заметно приближалось к Волоколамскому шоссе. Связи со штабом армии не было. И Белобородов принимает решение сам – оставить Истру и занять шоссе. Центр и правый фланг дивизии отошли на 2–3 км, в целом оборона оставалась устойчивой. На рассвете 27 ноября позвонили, наконец, из штаба армии. Разговор был коротким:
– Сдал Истру?
– Сдал...
– Нехорошо. А еще гвардеец! Ты Истру сдал, ты ее и возьмешь!»

Так в 78-ой дивизии стало известно, что она стала 9-ой Гвардейской. Взяв Истру, немцы сожгли ее почти дотла. Страшную картину являли собой развалины взорванного ими бывшего Ново-Иерусалимского монастыря. Немецко-фашистские захватчики, встречая все более упорное и нарастающее сопротивление на подступах к Москве, неистовствовали в бессильной ярости, вымещая злобу на мирном населении.

Утром 27 ноября фашисты обрушили на Степаньково минометный огонь, затем двинулись 27 танков. Гвардейцы-танкисты, притаившись в засадах, сохраняли выдержку. Только когда до вражеских машин оставалось 150–200 метров, они открыли уничтожающий огонь. Завязался жесточайший бой, в котором наши танкисты оказались победителями. Фашисты откатились назад, оставив с десяток противотанковых орудий и несколько танков. Не прошло и получаса, как на Степаньковский лес, где находились в засаде катуковцы, налетели 18 пикировщиков. После мощной бомбардировки на Степаньково снова двинулись фашистские танки. И опять они напоролись на сокрушительный огонь сменивших позиции гвардейцев-танкистов.

Атаки танковых групп так взбесили гитлеровцев, что они бросили на боевые порядки 1-й гвардейской танковой бригады М.Е.Катукова 30 пикировщиков. Зенитчики бригады встретили воздушную эскадрилью, когда она появилась над деревнями Адуево и Лисавино. Первыми же снарядами они сбили три немецких самолета.

В ночь на 29 ноября 1-я гвардейская танковая бригада по приказу командарма заняла новый рубеж по линии Каменка – Баранцево – Брехово. До Москвы оставалось 40 километров. За две недели непрерывных боев гвардейцы Катукова уничтожили 106 танков, 16 тяжелых и 37 противотанковых орудий, 16 минометов, 3 минометные батареи, 8 тягачей, 55 автомобилей, 51 мотоцикл, до трех полков живой силы противника, разбили 13 дзотов, 27 пулеметных гнезд. У бригады вышло из строя 33 танка, из них безвозвратно было потеряно 7, а 26 отремонтировано и возвращено на передний край обороны.

Последующие четыре дня – с 28 ноября по 1 декабря шли постоянные бои дивизии генерал-майора Белобородова с танковыми соединениями немцев. Непрерывно атакуя, немцы пытались прорвать фронт 9-ой Гвардейской дивизии на правом фланге: 28 ноября немцы бросили в бой 45 танков. 29 ноября – 60 танков. 30 ноября и 1 декабря – столько же. Потеряв около 20 танков, прорвать оборону дивизии немцы не смогли. Дивизия, ведя напряженные бои, медленно отходила вдоль Волоколамского шоссе. За четыре дня ее правый фланг отошел на восток на 5–6 км, центр на 8–9км, левый фланг на 5–6 км. Немецкие танки на направлении главного удара продвинулись по 3–4 км в сутки. Такой темп наступления считается низким для пехоты, а для танков тем более. 30 ноября немцы заняли Дедово, Петровское, Селиваниху, Снегири.Collapse )

5 декабря наступило затишье. Противник выдохся. Оборонительный период Московской битвы закончился.
JKL Informatique

Подвиг взвода младшего лейтенанта Кульчицкого

,



27 ноября 1941 года в «Красной звезде» была напечатана статья Василия Коротеева «Гвардейцы Панфилова в боях за Москву». Она начиналась словами: «Десять дней, не стихая, идут жестокие бои на Западном фронте. Особенно мужественно и умело сражаются с врагом наши гвардейцы. Гвардейцы умрут, но не отступят».

Появлению статьи предшествовал окрик командующего Западным фронтом Жукова на командующего 16А Рокоссовского в шифрованной телеграмме от 20 ноября 1941 года: «Войсками фронта командую я! Приказ об отводе войск за Истринское водохранилище отменяю, приказываю обороняться на занимаемом рубеже и ни шагу назад не отступать. Генерал армии Жуков».

В результате этого конфликта двух будущих кавалеров ордена «Победа», как написал в своих мемуарах «Солдатский долг» маршал Рокоссовский: «противник отбросил наши части на левом крыле на восток, форсировал с ходу Истру и захватил на её восточном берегу плацдармы. Одновременно был нанесен удар из района Теряевой Слободы, и немецкие танки с пехотой двинулись к Солнечногорску, обходя Истринское водохранилище с севера».

Collapse )

26 ноября взвод младшего лейтенанта Николая Кульчицкого у деревни Ефимоново (Бужаровское поселение – прим. автора) повторил подвиг героев-панфиловцев , преградив путь немецкой танковой колонне. К сожалению, в то страшное для столицы время на этот подвиг не обратили внимания. Но этот подвиг полностью сравним с подвигом панфиловцев, и произошло это на нашей, истринской земле.

При отходе 18-й стрелковой дивизии народного ополчения на восточный берег Истры, было принято решение оставить заслон. В деревне Ефимоново, неподалёку от моста через реку Истра, подразделение 365-го стрелкового полка заняло оборону. Это был взвод химической защиты, которым командовал младший лейтенант Николай Кульчицкий. Во взводе было 36 солдат, вооружённых винтовками и гранатами. Были также две подводы с «коктейлями Молотова».

Вскоре у моста появилась колонна из 40 немецких танков. Когда колонна вошла в Ефимоново, бойцы химвзвода, действуя из-за домов, подожгли головную и хвостовую машины. Затем из-за каждого укрытия начали лететь бутыли с зажигательной смесью.

Немцам пришлось отойти, бросив до двадцати подбитых и обездвиженных машин. Но немецкая пехота продолжала медленно и планомерно выбивать бойцов химвзвода. Даже после гибели офицеров оставшиеся в живых солдаты продолжали стрелять, используя любое укрытие. Немцам пришлось открыть огонь из минометов.

К концу дня все было кончено. От заслона осталось трое тяжелораненых бойцов, которых спрятали местные жители, но цель была достигнута – немцы не прошли к Истре. 18-я дивизия, укрепившись на восточном берегу, смогла удержаться ещё два дня, не пропустив немцев.

В Ефимоново, на месте боя взвода Кульчицкого, ветераны 11-й гвардейской дивизии (бывшей 18-й дивизии народного ополчения) поставили памятник – бетонный блиндаж. На блиндаже закреплены плиты с именами погибших, а по периметру памятника высадили 36 березок – по числу всех участников заслона. Погибшие герои похоронены в братской могиле в селе Бужарово.
Красная площадь

очередное лукавство бойца ташкентского фронта к.и.н. Исаева

спор у этого чела вышел с Борисом Юлиным

о потерях в Смоленском сражении

и к.и.н. Исаев лихо насчитал соотношение потерь 1:20 в пользу супостатов



американцы пишут: убито 29650 немцев и 186144 бойца РККА - соотношение 1:6,278; ранено 100327 немцев и 273803 бойца РККА - соотношение 1:2,729; пленено 5682 немца и 300000 бойцов РККА - вот отсюда у к.и.н. Исаева и вылезает лукавая цифра

1:6,3 - это реальность, 1:20 - это неуклюжая попытка лизнуть фашистский сапог

лизать к.и.н. Исаеву - не привыкать

попавшие в оперативное окружение западнее, севернее и восточнее Смоленска 16-19 июля 1941 года 20 стрелковых дивизий 2-го эшелона РККА, входившие в 16А (М. Ф. Лукин), 19А (И. С. Конев) и 20А (П. А. Курочкин) - это оперативная ошибка командования РККА, т. е. прежде всего Ставки Верховного командования, СНК и НКО, возглавляемых тов. Сталиным

16А и 20А основными силами вышли из окружения

от 19А остались управление армии с полком связи и сам Конев
Красная площадь

бойцу ташкентского фронта к.и.н. Исаеву

Врагов советского народа нужно назвать всех поимённо.

Состав Главного военного совета Красной армии, просуществовавшего до 23 июня 1941 года:

Председатель ГВС КА:

Народный комиссар обороны Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко.

Члены ГВС КА:

Маршал Советского Союза Будённый С. М. (Первый заместитель наркома обороны, Командующий Группой армий РГК)

Маршал Советского Союза Шапошников Б. М. (Заместитель наркома обороны)

Маршал Советского Союза Кулик Г. И. (Заместитель наркома обороны по артиллерии)

генерал армии Жуков Г. К. (Заместитель наркома обороны, начальник Генерального штаба)

генерал армии Мерецков К. А. (Заместитель наркома обороны по боевой подготовке)

генерал армии Павлов Д. Г. (Командующий войсками Западного Особого военного округа)

генерал-лейтенант авиации Жигарев П. Ф. (Начальник Главного управления Военно-Воздушных Сил КА)

Жданов А. А. (Член Политбюро ЦК ВКП(б))

Маленков Г. М. (Член Политбюро ЦК ВКП(б)).

23 июня 1941 года ГВС КА был упразднён и заменён Ставкой Главного Командования, образованной постановлением СНК СССР (Председатель СНК СССР И. В. Сталин.) и ЦК ВКП(б) (Секретарь ЦК ВКП(б) И. В. Сталин).

Исаев, некомпетентность Жукова, Тимошенко, Кулика и Ворошилова накануне войны заключалась в том, что имеющиеся у границы вооружения (танки, пушки, самолёты) не были обеспечены возобновляемыми ресурсами, необходимыми для ведения боевых действий в течение продолжительного времени. Чем и как, например, были обеспечены 1000 танков 6 мехкорпуса? Где и как они должны были брать горючее и боеприпасы? Была ли разработана соответствующая схема снабжения? Чем и как должен был быть накормлен каждый экипаж? Куда и как нужно было отправлять раненых? Все эти вопросы накануне войны не были проработаны. То же самое было с артиллерией и авиацией. И, главное, операции по сдерживанию врага не были проработаны и не были обеспечены резервами. Это и означает, что КА к войне с немцами не была готова, и вина за это, прежде всего, лежит на Главном военном совете, который был ликвидирован уже 23 июня 1941 года.

Я хочу знать, Исаев, почему Сталин накануне войны заменил Мерецкова на Жукова и Мерецкова арестовал, почему он заменил Рычагова на Жигарева и Рычагова арестовал, хочу знать, почему он доверял Будённому и Кулику и не доверял Павлову, почему членами ГВС были Жданов и Маленков, а ты несёшь со сцены какую-то чушь про производство бронебойных снарядов. Если 200000 76-мм бронебойных снарядов разделить на 3000 немецких танков, то получится по 66 на каждый, т.е. каждый танк можно подбить как минимум 20-30 раз.

Наиважнейшей причиной поражений лета 1941 года является запрет Сталина на приведение армии в боевую готовность в начале июня 1941 года.
Красная площадь

«А вместе с тем вы не забыли наградить своих бл...ей»


ПРИКАЗ МИНИСТРА ВООРУЖЕННЫХ СИЛ СОЮЗА ССР

№ 009 9 июня 1946 г. г. Москва. Совершенно секретно.

Совет Министров Союза ССР постановлением от 3 июня с. г. утвердил предложение Высшего военного совета от 1 июня об освобождении маршала Советского Союза Жукова от должности главнокомандующего сухопутными войсками и этим же постановлением освободил маршала Жукова от обязанностей заместителя министра Вооруженных Сил.

Обстоятельства дела сводятся к следующему.

Бывший командующий Военно-Воздушными Силами Новиков направил недавно в правительство заявление на маршала Жукова, в котором сообщал о фактах недостойного и вредного поведения со стороны маршала Жукова по отношению к правительству и Верховному Главнокомандованию

Высший военный совет на своем заседании 1 июня с.г. рассмотрел указанное заявление Новикова и установил, что маршал Жуков, несмотря на созданное ему правительством и Верховным Главнокомандованием высокое положение, считал себя обиженным, выражал недовольство решениями правительства и враждебно отзывался о нем среди подчиненных лиц.

Маршал Жуков, утеряв всякую скромность, и будучи увлечен чувством личной амбиции, считал, что его заслуги недостаточно оценены, приписывая при этом себе, в разговорах с подчиненными, разработку и проведение всех основных операций Великой Отечественной войны, включая и те операции, к которым он не имел никакого отношения.

Более того, маршал Жуков, будучи сам озлоблен, пытался группировать вокруг себя недовольных, провалившихся и отстраненных от работы начальников и брал их под свою защиту, противопоставляя себя тем самым правительству и Верховному Главнокомандованию.

Будучи назначен главнокомандующим сухопутными войсками, маршал Жуков продолжал высказывать свое несогласие с решениями правительства в кругу близких ему людей, а некоторые мероприятия правительства, направленные на укрепление боеспособности сухопутных войск, расценивал не с точки зрения интересов обороны Родины, а как мероприятия, направленные на ущемление его, Жукова, личности.

Вопреки изложенным выше заявлениям маршала Жукова на заседании Высшего военного совета было установлено, что все планы всех без исключения значительных операций Отечественной войны, равно как планы их обеспечения, обсуждались и принимались на совместных заседаниях Государственного Комитета Обороны и членов Ставки в присутствии соответствующих командующих фронтами и главных сотрудников Генштаба, причем нередко привлекались к делу начальники родов войск.

Было установлено далее, что к плану ликвидации сталинградской группы немецких войск и к проведению этого плана, которые приписывает себе маршал Жуков, он не имел отношения: как известно, план ликвидации немецких войск был выработан и сама ликвидация была начата зимой 1942 года, когда маршал Жуков находился на другом фронте, вдали от Сталинграда.

Было установлено, дальше, что маршал Жуков не имел также отношения к плану ликвидации крымской группы немецких войск, равно как к проведению этого плана, хотя он и приписывает их себе в разговорах с подчиненными.

Было установлено, далее, что ликвидация Корсунь-Шевченковской группы немецких войск была спланирована и проведена не маршалом Жуковым, как он заявлял об этом, а маршалом Коневым, а Киев был освобожден не ударом с юга, с Букринского плацдарма, как предлагал маршал Жуков, а ударом с севера, ибо Ставка считала Букринский плацдарм непригодным для такой большой операции.

Было, наконец, установлено, что признавая заслуги маршала Жукова при взятии Берлина, нельзя отрицать, как это делает маршал Жуков[

умалчивать о том

], что без удара с юга войск маршала Конева и удара с севера войск маршала Рокоссовского Берлин не был бы окружен и взят в тот срок, в какой он был взят.

Под конец маршал Жуков заявил на заседании Высшего военного совета, что он действительно допустил серьезные ошибки, что у него появилось зазнайство, что он, конечно, не может оставаться на посту главкома сухопутных войск и что он постарается ликвидировать свои ошибки на другом месте работы.

Высший военный совет, рассмотрев вопрос о поведении маршала Жукова, единодушно признал это поведение вредным и несовместимым с занимаемым им положением и, исходя из этого, решил просить Совет Министров Союза ССР об освобождении маршала Жукова от должности главнокомандующего Сухопутными войсками.

Совет Министров Союза ССР на основании изложенного принял указанное выше решение об освобождении маршала Жукова от занимаемых им постов и назначил его командующим войсками Одесского военного округа.

Настоящий приказ объявить главнокомандующим, членам военных советов и начальникам штабов групп войск, командующим, членам военных советов, начальникам штабов военных округов и флотов

Министр Вооруженных Сил Союза ССР Генералиссимус Советского Союза И. СТАЛИН

АПРФ. Ф. 45. Оп. 1. Д. 442. Лл. 202–206. Подлинник. Машинопись.

Опубликовано: Военно-исторический журнал, 1993, № 5.



Collapse )
Reichstag 20081023

В.М.МЕЛЬНИКОВ, к. и. н. - КТО СТОИТ ЗА «ПРОЕКТОМ ЛЖИ» АЛЕКСЕЯ ИСАЕВА О ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ?

«Военно-исторический архив», №8(92)2007, стр. 171-191

Не так давно книжные полки магазинов пополнила очередная книга, как написано в предисловии к ней, «известного историка» Алексея Исаева под названием «Георгий Жуков. Последний довод короля». Восхищенные эпитеты в адрес автора, сочиненные, по всей видимости, им же и вынесенные на обложку книги, сразу же вызывают неоднозначное отношение к ней. Красной строкой по всей книге проходят две идеи: в истории Великой Отечественной войны есть один гениальный полководец – Маршал Советского Союза Жуков Г.К., а в ее историографии имеется один настоящий историк – Алексей Исаев. Впервые держу в руках такую книгу, где автор, возвеличивая собственную персону, не стесняясь в выражениях, дает высокомерно-поучительные, естественно, отрицательные оценки другим авторам: Сафир В.М. – плох, Резун В. – ничего не понимает в истории, Бешанов В.В. – далекий от всего, такие же – Богданович В., Васильченко К.Ф. и др. Полководцы и военачальники в годы Великой Отечественной войны, по мнению А. Исаева, у нас тоже не ахти! Разве это военачальники: Конев И.С, Еременко А.И., Белов П.А., Ефремов М.Г., Катуков М.Е. и др.? Другое дело Маршал Жуков. А говорят – один в поле не воин! Молодец, господин А. Исаев, молодец! Круто взял. Даже страшно «полемизировать» со столь гениальной личностью, тем более что страницы книги забиты цифрами, датами, фактами, аж дух захватывает. Но настораживает отсутствие ссылок, особенно когда приводятся архивные данные. Уважающий себя и читателя автор всегда даст ссылку на представленные данные, если, конечно, это не его выдумка. Резко бросается в глаза отсутствие у автора элементарного понятия о сущности современного общевойскового боя (операции) и какая-то корявая, явно не военная, терминология. Чего стоит только одно определение – «комплектная стрелковая дивизия». Прослужив в армии почти тридцать лет, никогда не слышал такого определения. Любой военный человек знает, что численность соединения, части исчисляется: по штату, по списку, налицо. Конечно, писать на военную тему сложно, не имея за плечами хотя бы школы прапорщиков! Тогда и не стоит браться за это дело. Правда, автор и сам не преминул на страницах книги несколько раз сказать об этом. Например, на с. 379 он пишет: «Когда нет понимания механизма развития операций, то автор исторического исследования искренне не может найти причины тех или иных решений». Я так понимаю, что А. Исаев делает упрек себе, ибо, например, Владимир Михайлович Сафир, которого он пытается учить, имеет за спиной не только соответствующее военное образование, но и опыт участия в Великой Отечественной войне. С наступлением так называемой демократии писать о войне стали, буквально, все кому не лень, тем более что тема-то «легкая» – ВОЙНА. У нас в стране не так много людей, хорошо разбирающихся в экономике, сельском хозяйстве, промышленности, но в военном деле понимают буквально все. Поэтому и заполнили полки книжных магазинов книги о войне, написанные конюхами, доярками, сапожниками, представителями других профессий, многие из которых не только не служили в армии, но и живого солдата в глаза не видели. К тому же, к глубокому сожалению, сейчас главное не содержание книги, а красивая обложка, вынесенные в эпиграф слова великих людей (желательно иностранного, а не российского происхождения), самовосхваление («известный историк» и т. п.), и успех обеспечен. За примером не далеко ходить. Тот же А. Исаев успел «наплодить» за последние годы столько книг, сколько не снилось даже А. Дюма, на что уж последний считался одним из плодовитых писателей. К тому же с французским писателем работала целая группа помощников. Посвятив более десяти лет изучению боевого пути 33-й армии в период Московской битвы и деятельности ее командующего генерал-лейтенанта Ефремова М.Г. и подробно изучив за эти годы свыше 200 архивных дел, я ни разу не встретил в листах ознакомления фамилии А. Исаева (просто молодец тот, кто выдумал эти листы, имеющиеся при каждом деле: сразу видно, кто действительно занимался исследованием вопроса, а кто пересказывал чужие рассказы, не утруждая себя работой в архиве). А где, как не в архиве искать правду о войне? Тот, кто близок к исторической науке, знает, что объективность исследования заключается, прежде всего, в изучении реального исторического материала, а не в пересказывании всякого рода выдумок и чужих рассказов.
рукописи не горят

разъезд Дубосеково, 16 ноября 1941 года

"Будьте уверены, товарищи, мы, Казахстанцы, оправдаем Ваше доверие. Враг будеи разбит. Ждите нас с победой!"



Прорыв немецких войск на Волоколамском направлении 16-21 ноября 1941 года. Красными стрелками отмечено продвижение 1-й боевой группы сквозь боевые порядки 1075-го стрелкового полка на участке Нелидово-Дубосеково-Ширяево, синими — второй. Пунктиром обозначены начальные позиции на утро, день и вечер 16 ноября (розовым, фиолетовым и синим, соответственно) (Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History, Volume 13, Number 4, Fall 2012 (New Series) , pp. 769-798)


сравниваем и видим, что 2-й батальон 1075 сп занимал линию обороны от разъезда Дубосеково до с. Ширяево, через которую немецкие танки, ну, никак не могли пройти, как нож сквозь масло

создаётся впечатление, что люди, рисовавшие красные стрелки на карте в американском журнале, никогда не видели местности

между Дубосеково и Ширяево - лес, и ни один немецкий танк никогда туда бы не сунулся

а в треугольнике Дубосеково-Нелидово-Петелино - поле с характерным размером 0,5 км

именно со стороны Нелидово из района Жданово, как пишет в своей книге «Битва за Москву» (1943) маршал Шапошников, шли немецкие танки, и как раз через позиции 4-й роты, которой командовал почему-то сержант Иван Евстафьевич Добробабин, а не капитан Гундилович, который был в это время неизвестно где и остался жив, как и полковник Капров, который перебрался за железнодорожную насыпь и был снят генералом Панфиловым с должности командира 1075 сп в тот же день вместе с комиссаром полка Мухамедьяровым за самовольный уход с позиций

первой публикацией про бой у разъезда Дубосеково была статья в газете «Известия» еще 19 ноября 41-го года, что лишний раз подтверждает реальность этих событий

её собкор Иванов рассказал о подвиге роты из полка Ильи Капрова, защищавшего левый фланг 316 дивизии

оказавшись в окружении, рота вступила в схватку с противником, подбила 12 танков и заставила остальные повернуть обратно

автор статьи сообщает, что рота сумела пробиться к своим, а значит, все остались живы

корреспондент «Известий» писал про 5-ю роту, которая вела бой у с. Ширяево

25 ноября 1941 года двое журналистов – Вячеслав Чернышев из «Комсомолки» и Василий Коротеев из «Красной звезды» прибыли в штаб 16 армии Западного фронта генерала Рокоссовского, где узнали о подвиге одной из рот панфиловской дивизии, преградившей путь танкам противника на Волоколамское шоссе. Чернышев написал в «Комсомолке» статью под заголовком «Слава бесстрашным патриотам!»

и только 28 ноября 1941 года в «Красной звезде» появилась передовица «Завещание 28 павших героев», которую прочёл Сталин, давший главреду Отенбергу задание узнать имена погибших бойцов

список 28 панфиловцев был составлен капитаном Гундиловичем, который погиб в 42-м