November 11th, 2019

Красная площадь

Из воспоминаний Давида Ортенберга «Июнь-декабрь сорок первого» (1984 г.):


«Должен сказать, что в тот день, когда готовился номер газеты, датированный 27 ноября, глаз мой как-то не зацепился за эту заметку <имеется в виду очерк Василия Коротеева>, помещенную на третьей полосе под скромным заголовком… Днем поехал в ГлавПУР <это сокращение аббревиатуры ГлавПУРККА - Главное Политическое управление Рабоче-Крестьянской Красной Армии>. Как обычно, просматривая там последние донесения политорганов, вычитал в одном из них такой эпизод:

«16 ноября у разъезда Дубосеково двадцать девять бойцов во главе с политруком Диевым отражали атаку танков противника, наступавших в два эшелона – двадцать и тридцать машин. Один боец струсил, поднял руки и был без команды расстрелян своими товарищами. Двадцать восемь бойцов погибли как герои, задержали на четыре часа танки противника, из которых подбили восемнадцать»

Сразу же вспомнилась корреспонденция Коротеева. Ясно было, что в политдонесении речь идет о том же бое панфиловцев с танками. Здесь меньше подробностей, но зато указан район боев. И вот эта суровая правда о двадцать девятом бойце, струсившем в беспощадном бою…

Уйти от этих двух сообщений, которые как бы скрестились и в моем уме, и в моем сердце, я уже не мог. Когда вернулся в редакцию, у меня уже созрело определенное решение. Вызвал Кривицкого, протянул ему выписку из политдонесения…

- Надо писать передовую, - сказал я. – Это пример и завещание всем живущим и продолжающим борьбу.

Обсудили, как быть с двадцать девятым. В те дни сказать истинную правду о нем было гораздо труднее, чем умолчать о его существовании. Вероятно, по этой причине и в корреспонденции Коротеева ни слова не было о двадцать девятом. Но на этот раз нам хотелось быть точными и объяснить все, что там происходило…К полуночи она <т.е. передовая> лежала у меня на столе. Над ней заголовок – «Завещание 28 павших героев». Пример панфиловцев был назван завещанием, то есть святой волей умершего, какую принято исполнять безоговорочно».
Красная площадь

Кем были 28 панфиловцев?


Утром 18 октября 1941 года противник силами до двух рот пехоты с 25-ю танками начал атаку высоты 233.6. Оборонявший эту высоту второй взвод, которым командовал мл. лейтенант Джура (Жура) Ширматов (в наградном листе о награждении орденом Красного Знамени его фамилия указана, как – Шерпатов), пропустил пехоту противника до 200 метров и начал расстреливать ее внезапным огнем. Гитлеровцы не выдержали огневого удара и, потеряв несколько десятков солдат убитыми, начали быстро отступать к своим танкам, двигавшимся несколько позади. В это время танки 21-й советской танковой бригады, находившиеся в засаде в лесу восточнее высоты, внезапным огнем подожгли шесть фашистских танков, что еще более усугубило растерянность и панику в рядах наступавшего противника. Таким образом, первая атака была отбита.

Но, вскоре враг повторил атаку, получив подкрепление в живой силе и технике. Завязались ожесточенные бои. В разгар боя свыше двух десятков фашистских танков на максимальных скоростях прорвались на высоту, где уже сосредоточилась вся 4-я рота, и начали продвигаться в сторону деревень Княжево и Игнатково. Бойцы роты, уже не имевшие к этому времени подручных противотанковых средств, вынуждены были, укрывшись в окопах, пропустить их через себя. Завязался многочасовой бой в полном окружении с отсеченной от танков вражеской пехотой. Только когда стали подходить к концу боеприпасы, понесшая огромные потери 4-я рота вынуждена была оставить высоту и пробиваться к своим. Вышло из окружения 30 человек, считая Ширматова (Шерпатова) и политрука Клочкова.

Но, пока рота выходила из окружения, ее посчитали полностью погибшей. Поэтому в полку была сформирована новая 4-я рота, из прибывшего пополнения, под командованием капитана (в то время еще ст. лейтенанта) П.М.Гундиловича. Когда же из окружения вышли остатки «старой» роты, как бы временно возникло две 4-х. Очевидно, поэтому остатки «старой» роты были сведены во 2-й взвод под команду мл. лейт. Джуры Ширматова (Шерпатова).

Таким образом, становится вполне очевидным, что этот «сводный» взвод бывшей «старой» 4-й роты и является будущей знаменитой группой истребителей танков, больше известными как - 28 гвардейцев-панфиловцев.

Политрук Василий Клочков в состав взвода не вошел, так как являлся политруком роты. Не вошел и его связной Даниил Кожубергенов. Таким образом, взвод насчитывал 28 человек, считая с его командиром. Сам Джура Щирматов (Шерпатов) в бое 16-го ноября не участвовал, так как за день до этого был ранен и отправлен в госпиталь (по другим сведениям он погиб). Взвод возглавил помкомвзвода сержант Иван Добробабин (следствие называло его командиром отделения. По утверждению доктора исторических наук, профессора Казахского университета имени аль-Фараби Лайлы Ахметовой, после ранения Ширматова-Шерпатова, взвод первоначально возглавил ст.сержант Митин, но он погиб в самом начале боя). Итого взвод был неполного состава – 27 человек. Если прибавить к ним политрука Клочкова и его связника Кожубергенова и отнять струсившего и застреленного своими бойца, то получим окончательное количество участников боя – 28!

Иными словами, это был опытный, прошедший в буквальном смысле огонь и воду, сумевший выжить в октябрьской мясорубке взвод бойцов. Поэтому, неудивительно, что командование решило сделать из него группу истребителей танков. Наверное, еще и потому, что этот взвод по своему количественному составу был неполный, да еще остался под командованием сержанта. Более того, его выдвинули в так называемое боевое охранение, то есть на определенное удаление от своего переднего края.

Весь высокий смысл подвига этой группы истребителей танков заключается не в том, что они уничтожили 18 или 25 вражеских танков, а в том, что, оказавшись на острие главного удара танковой армады врага, задержали эту армаду на целых четыре часа, уничтожив при этом большое количество бронированных машин!

Несмотря на то, что враг все-таки смял оборону левого фланга 1075-го полка, благодаря героическому сопротивлению 28-ми, а также некоторых других опорных пунктов сопротивления 2-го батальона, ему не удалось пройтись по тылам 316-й дивизии, окружить ее и, выйдя на Волоколамское шоссе, обрушиться большой танковой массой на слабо защищенную с этого направления Москву.

Когда определилось направление главного удара врага, и группа истребителей танков из 28 панфиловцев повела с вражескими танками свой смертный четырехчасовой бой, генерал Панфилов успел перебросить на левый фланг все остатки своей артиллерии, сняв их с правого фланга. А командарм К.К.Рокоссовский срочно двинул на помощь дивизии две танковые бригады. 33-я бригада устремилась к ее левому флангу, а 23-я вышла в район Деньково и заняла там жесткую оборону, чтобы начавшей отступать с боями дивизии было за что зацепиться и занять новую линию обороны. Кроме того, дивизии был сразу выделен страшный дефицит тех дней – 18 противотанковых ружей, которые генерал Панфилов тоже немедленно переправил на левый фланг.

В 3-х томном исследовании Генштаба «Разгром немецких войск под Москвой», изданном под редакцией маршала Б.М.Шапошникова в 1943 году, было отмечено, что панфиловцы «нанесли противнику крупный урон, выведя из строя 50% всех наступавших танков». А что касается места этого боя 28-ми в битве за Москву, в нем недвусмысленно сказано: «Славный бой этих героев у разъезда Дубосеково явился не только подвигом мужества; он имел крупное тактическое значение, так как задержал продвижение немцев на много часов, дав возможность другим нашим частям занять более удобные позиции, не допустить прорыва массы танков противника на шоссе и позволил организовать противотанковую оборону в этом районе».